Аритмия или я не настолько здорова, чтобы болеть.
Я не пишу на больничную тему, но тут так получилось, что попала в больницу. Аритмия. Произошло это так.
Послали меня на работе на диспансеризацию. Обычно я прохожу ее без проблем, но тут после ЭКГ меня неожиданно направили к терапевту.
— В больницу бы вам надо лечь,- «обрадовала» меня она. – ЭКГ не очень хорошее. Экстрасистолы.
Надо сказать, что я и сама в последние месяцы время от времени чувствовала, как сердце то сильно бьется, то, наоборот, замирает.
— Ерунда это все! – успокоили меня коллеги. – Сейчас они практически у всех.
Выяснилось, что экстрасистолы есть и у моей начальницы, Натальи Олеговны, и у коллеги помоложе – Карины.
На душе сразу стало легче. Больничный у меня все равно оплачивается полностью, так почему бы не лечь на обследование?
«Заодно и отдохну, — думала я, идя ранним утром к больнице.- Продлю себе отпуск. Врач обещала дневной стационар – утром быстренько выполню назначения, а потом поеду домой. Буду гулять, отдыхать, отсыпаться. В театр, наконец, схожу».
Однако все пошло не так.
— Вы что же это, на дневном стационаре? – косясь на мои бахилы, спросила врач, снимавшая ЭКГ.
— Да, — ничего не подозревая, ответила я.
— Шесть экстрасистол подряд, Вы с вашей кардиограммой должны лежать. Подождите у кабинета, я сейчас врача вызову.
Она начала куда-то звонить и мне даже послышалось слово «реанимация».
Через пять минут прибежала девочка-ординатор.
— Как вы себя чувствуете? Все нормально? – она суетилась вокруг меня, как вокруг хрустальной вазы.
Немедленно меня препроводили в палату, поставили капельницу и сообщили, что домой я сегодня не пойду, потому что «мы не хотим сесть в тюрьму».
В палате кроме меня обитали три бабулечки. Одна из них каждые пять минут меряла давление и жаловалась, что дома у нее такого высокого давления не бывает. Другая была глуховата и неподвижно сидела на стуле, глядя куда-то вдаль. Третья бабуля оказалось на редкость говорливой и сразу же мне пожаловалась, что периодически лежит здесь с восьмидесятых годов, и раньше сюда клали только жителей района, а теперь кладут кого попало.
Через два часа, когда тело от неудобной позы уже все затекло, капельница наконец кончилась, и мне велели часок полежать. В палате стояла духота, но бабулечки боялись сквозняков и просили окно не открывать.
К тому же выяснилось, что туалет в палате не запирается. Правда, на ручке висела картонка со словом «занято» с одной стороны, и «свободно» с другой, но бабули летели в туалет с такой скоростью, что менять «свободно» на «занято» не успевали, и, заглядывая в кабинку, я частенько обнаруживала чей-то нависший над унитазом зад.
После капельницы я попыталась заснуть, но тут пришли санитарки и прямо под дверями палаты принялись обсуждать, как раньше коровы паслись в поле и ели исключительно свеженькую травку, а теперь жуют всякую дрянь.
— Да ладно, Галь, ты ж в совхозе работала – неужели ни разу мешок комбикорма не сперла?
Крала ли Галя комбикорм, узнать не удалась, так как в коридоре зычный женский голос завопил что есть мочи:
— О-о-о-бед! Обе-е-ед!
Такая сирена и мертвого поднимет. Сон окончательно прошел.
Громыхая тележкой, в палату въехала врач с ЭКГ монитором.
— Ничего себе! А к нам не приезжали! – громко сообщила говорливая бабушка. – Что-то серьезное, наверное!
Потом пришла другая врач – померяла давление.
— Сто пятьдесят на девяносто!
Я села на кровати.
Ну и ну, пришла с давлением как у космонавта, практически здоровая, жалоб почти не было. Полдня полечилась и вот результат: давление сто пятьдесят; голова кружится от духоты; сердце то стучит, то колет, не то от страха, не то от лекарства. Да, я не настолько здорова, чтобы болеть!
Это еще хорошо, я человек бывалый и слово «реанимация» давно уже меня не пугает.
Я знаю, что туда далеко не всегда кладут исключительно умирающих. Мою бывшую коллегу по работе отправили в реанимацию после операции. Едва очнувшись, она первым делом накрутила бигуди — уж не знаю, как ей это удалось. А тут и обход подоспел. Заходят заведующий отделением, врачи и первое, что видят в реанимации, — торчащая из-под одеяла женская голова в бигудях.
Да и с папой у меня такая же история была. Каждый раз после снятия ЭКГ врач норовила ему скорую вызвать, чтобы везти в реанимацию. Первый раз он поехал. Мама мне потом рассказывала: реанимация представляла собой огромный зал, поделенный на мужскую и женскую половины чисто символической перегородкой. При этом лежат все без одежды.И духота страшная.
Больше папа в реанимацию не ездил – отказывался. И прожил он с такой ЭКГ пять лет, и умер не от сердечного приступа.
Так что, оделась я и пошла домой под предлогом того, что мне вещи в больницу надо собрать. Отпустили до семи вечера, но я, конечно,не вернулась.
На следующее утро встала в растроенных чувствах, собрала сумку на всякий случай. Вдруг не отпустят? У меня, наверное, что-то страшное.
Вот тебе и театры, вот тебе и прогулки, вот тебе и отдохнула.
В больнице меня отправили на УЗИ щитовидной железы. Перед кабинетом стояла и очередь: вроде бы всего человек восемь, но двигалась очень медленно. Рядом со мной сидела моя соседка по палате- та самая, которая все жаловалась на давление.
— А у нас вчера вечером был пожар!- весело сообщила она. – Погас свет и завоняло пластиком! Мы потом полночи комнату проветрить не могли. А у меня-то все давление, давление. Никак сбить не могу.
«И не собьешь, -подумала я, — с такой-то «веселой» жизнью».
После полуторачасового ожидания, когда уже подошла очередь, из кабинета вышел врач с моей картой.
— А вам не ко мне! – радостно сказал он.
В отделении девочка-ординатор объяснила мне, что «врач, к которому вы записаны, будет через три недели, а у другого врача слишком много пациентов».
Хорошо хоть УЗИ сердца сделали. Ничего серьезного, кстати, не нашли.
И снова врач не хотела отпускать меня домой, даже под расписку. Померили давление – сегодня оно уже было сто семьдесят.
«Завтра, видимо, до двухсот дойдет», — со злостью думала я.
УЗИ щитовидной железы мне все-таки сделали, на следующий день. Тот самый врач, который накануне сказал, что мне не к нему. Уговорили, наверное.
В тот же день мне повесили холтер ( прибор для мониторирования ЭКГ) и одновременно с ним прибор для СМАД ( суточное измерение артериального давления). Живот выпирал, как у беременной, но мне было все равно : я мчалась, как сумасшедшая, радуясь, что отпустили домой.
Кстати, если вам необходимо делать такие обследования, предварительно найдите в интернете, как правильно их делать, потому что врач вам толком ничего не расскажет. Мне, например, не сказали, что во время измерения давления надо останавливаться, да и еще многие нюансы опустили.
У меня вообще большие сомнения в их информативности. Потому что пациент нервничает : естественно у него и давление подскакивает, и сердце сильнее бьется. А уж про бессонную ночь с двумя коробочками на боку и проводами на груди, я вообще молчу. Добавьте к этому, что вы без конца просыпаетесь от того, что манжета нежно пожимает вам руку, измеряя давление.
Сдав на следующее утро приборы, я помчалась в палату и обнаружила, что моя кровать уже занята!
— Мы вас завтра выпишем, — объяснила ординатор.
И в самом деле, в пятницу мне вручили результаты обследований и выписку.
В палате опять сцепились бабушки, уже другие и по другому поводу. Одной из них очень хотелось покормить сидевших на подоконнике голубей; другая говорила, что голуби переносят заразу, да еще и подоконник засрут.
А я никак не могла понять, что это было? Во вторник меня не хотели отпускать домой, даже под расписку, а в четверг уже выписывают? Чудеса современной медицины, не иначе.